Вход  :: Регистрация :: На главную

Начать новую тему   Ответить на тему

История в лицах

СообщениеДобавлено: Вт, 26 Июн 2007 18:56 Ответить с цитатой
Mirro
Предупреждений : 2
Свой (своя) в доску

Возраст: 28
Пол: Пол: муж
По зодиаку: Близнецы
Зарегистрирован: 26.04.2006
Сообщения: 3137
Откуда: мир огоньков
Репутация: 133.5
голосов: 26









Эта уникальная 60-минутная передача вышла в эфир 18 января 2002 года в рамках популярной аналитической программы «This American Life» на радиостанции «Chicago Public Radio». Аликс Спигель, внучка бывшего президента Американской психиатрической ассоциации, с неожиданной точки зрения рассказывает о событиях почти 35-летней давности по деклассификации гомосексуальности как болезни, о закулисных интригах, малоизвестных фактах, научных доказательствах, громких протестах и глубоких личных переживаниях. История науки глазами одной семьи.

ВОСЕМЬДЕСЯТ ОДНО СЛОВО

Часть 1
<b>АЙРА ГЛАСС:</b> Неделями, месяцами и годами люди пишут законодателям, а лоббисты устраивают массированные кампании в попытках добиться численного перевеса голосов. Всё это освещается по телевидению, упоминается в редакторских колонках газет, об этом говорят и говорят, потом на время забывают и затем снова вспоминают. Проходит голосование, поиск компромиссов, снова голосование — и, наконец, президент подписывает билль, превращая его в закон. При этом он пользуется особыми авторучками — и именно об этих авторучках я хочу сейчас поговорить. У него несколько таких авторучек, он подписывает ими бумаги и раздает. И люди хранят их годами. Авторучки! Ведь они ничего не делали. Понимаете, о чем я? Та авторучка, которой президент Линдон Джонсон подписал «Voting Rights Act» — эта ручка не дала никому никаких прав голосовать. Вместо неё это сделала целая политическая машина огромной страны.



Но вернемся к этим авторучкам. Иногда ты достаешь такую ручку, и у тебя возникает мысль: ведь эта ручка была там. Эта ручка сделала больше, чем я смогу сделать за всю свою жизнь. Конечно, это не может не расстраивать: она всего лишь авторучка, а ты — человеческое существо. Но даже если забыть про данный факт, то все равно это — просто жутко. Думаю, это точный термин: «жутко». Когда нечто столь малое на краткий момент времени, нужного для написания имени, может вынести на себе всю тяжесть истории целой нации.

Сегодняшняя передача — о такой же малости, которая в какой-то момент была в эпицентре больших социальных перемен в Америке. Вы слушаете передачу «This American Life» для WBEZ Chicago, транслируемую Public Radio International. C вами Айра Гласс. Как вы, наверное, знаете, каждая наша программа и подборка историй посвящены какой-либо определенной теме. Сегодня, вопреки привычной схеме, мы посвящаем всё наше время одной истории о чем-то таком малом, что было способно изменить очень и очень многое. Это история о врачах, науке, гомосексуалах, об удачном совпадении и политических акциях, а также о силе влияния старой доброй беседы лицом к лицу. Рассказывает Аликс Спигель.



АЛИКС СПИГЕЛЬ: Это история одного определения. Три предложения из 81 слова. История о том, как это определение стало другим определением из девяти предложений в 237 слова. Согласно мнению некоторых групп, это изменение с 81 на 237 слова освободило целую категорию людей. Согласно же другому мнению, это событие подорвало традиционные понятия о семье, скомпрометировало научный авторитет психиатрии и, цитирую, «вмешалось в базовый механизм и концепцию жизни».
Думаю, надо сказать, что я знаю эту историю не потому, что вычитала её из книг или услышала на какой-то лекции. Эта одна из тех историй, при помощи которой моя семья объясняет некоторые вещи о себе — по аналогии с большинством других семейных историй рассказываемых, по крайней мере, в моей семье. Та версия, которую я слышала, когда росла, была преувеличением — один из членов нашей семьи в ней изображался доблестным героем. Реальная же история, которую я попытаюсь рассказать вам, на самом деле гораздо более запутанна. Но её я проясняю для себя уже сама.

<b>ДЖОН П. СПИГЕЛЬ:</b> 23 июня 1980 года, дом семьи Спигель, Вудсток, штат Нью-Йорк.

<b>АЛИКС СПИГЕЛЬ:</b> Мой дедушка, Джон П. Спигель, бывало, говорил, что он — рыба. Это правда: большинство моих воспоминаний о нём — это образ плывущего лицом вниз человека, общающегося со своими морскими «братьями» и «сестрами». Он был странным человеком — доктором психиатрии, месяцами пропадавшим в пустыне за изучением экзотических племен, выкуривая вместе с ними их дурманящие снадобья, засыпая под открытым звездными небом и живя, по его рассказам, как туземец.
Пленка, которую вы слышите сейчас на заднем фоне, была записана на 12-м дне рождения моей двоюродной сестры Соуи. В подарок она получила магнитофон и спросила моего деда, можно ли записать с ним интервью. Уже в то время она была умницей, хоть и только что закончила седьмой класс. Поэтому мой дед вежливо отказался. Он решил, что среди присутствующих есть всего один человек, обладающий необходимым опытом и интеллектом, чтобы интервьюировать доктора Джона П. Спигеля. И им был — доктор Джон П. Спигель.

<b>ДЖОН П. СПИГЕЛЬ:</b> Ну, хорошо, дедушка. Не расскажешь ли, что ты здесь делаешь? Хорошо, Джон, расскажу. Я приехал, чтобы поучаствовать в праздновании 12-летия Соуи. Правда, её день рождения был в четверг. Но я не смог приехать в четверг, поэтому приехал в пятницу. Я здесь все выходные — мы отлично проводим время.

<b>АЛИКС СПИГЕЛЬ:</b> Дед допрашивает сам себя о трудностях поездки из Бостона на север штата Нью-Йорк, а также о фильме, который семья просмотрела прошлым вечером, «Urban Cowboy», где играл актёр, названный дедом как «Джон Раволта». Затем он обсуждает другие темы, имеющие отношение к нашему рассказу.

<b>ДЖОН П. СПИГЕЛЬ:</b> Какие у тебя дальнейшие планы, дедушка? Ну, Джон, мне нужно ехать в Ирландию. Меня попросили дать показания в деле, которое ведет гей-активист, профессор английского языка из Тринити Колледж — он подал в суд на правительство Ирландии для внесения поправок в Конституцию, включающую в себя сейчас некоторые крайне репрессивные положения, запрещающие, осуждающие и уничижающие гомосексуальность. Меня попросили как специалиста по психическому здоровью дать свою экспертную оценку.

<b>АЛИКС СПИГЕЛЬ:</b> Мой дед был психиатром, но не специалистом по тому, что в те времена называлось «сексуальными девиациями». Тем не менее, его просили давать показания по поводу психического здоровья гомосексуалов и их дискриминации по признаку ориентации в Ирландии, Техасе, на о. Мэн, в конгрессе — и во многих других местах. Его просили давать показания, потому что в 1973 году он был избранным, но не вступившим в должность преемником президента Американской психиатрической ассоциации, когда в её стенах пришли к выводу, что гомосексуальность не является психическим заболеванием. Вплоть до того времени психиатры считали, что гомосексуальность — это патология, то есть проблема, которая, как сказал мне один психиатр, «оказывала влияние на всю личность целиком». Так как психиатры считали гомосексуальность патологией, это давало всей остальной стране научные основания думать также. Обычным делом было увольнение геев с преподавательских должностей, из-за гомосексуальности им отказывали в американском гражданстве. Им запрещали занимать должности в психиатрии, так как нельзя допускать людей с психической патологией лечить других больных с нарушенной психикой. Психиатры всегда так думали, и это было записано в их «Библии» — справочнике DSM по диагностике и статистике психических заболеваний. Эта книга четким медицинским языком говорила о любом проявлении психоза, любом виде паранойи, любом когда-либо известном психическом отклонении, которые последователи Фрейда обнаруживали и аккуратно записывали под одной обложкой с библиотечным индексом OED. Вот он, этот диагноз под номером 302.0. Три предложения из 81 слова, подтверждавшие, что гомосексуальность — это болезнь.

<b>ДЖОН П. СПИГЕЛЬ:</b> Дедушка, ждешь ли ты с нетерпением участия в мероприятии в Ирландии? Ну, Джон, у меня противоречивые чувства на этот счет. Будет здорово провести несколько дней в Дублине, но это всё также и довольно волнительно, так как слушание состоится в Верховном суде, и я буду участвовать в перекрестном допросе, чему я не слишком рад. Но если ты так волнуешься, то почему тебе нужно туда ехать, дедушка? Видишь ли, Джон, не так часто человеку выпадает возможность оказать помощь в изменения конституции целой страны.

<b>АЛИКС СПИГЕЛЬ:</b> Моя семья рассказывала всю эту историю так, как будто именно мой дед был единственным, кто изменил эти 81 слова в DSM. Когда я росла, семейная легенда рассказывалась таким образом, что мой дед, президент Американской психиатрической ассоциации (сокр. АПА; англ. American Psychiatric Association, сокр. APA — «ЭйПиЭй»), единолично вычеркнул гомосексуальность из справочника, потому что был идеалистом с большим сердцем и человеком, лишенным предрассудков, потому что он стоял на стороне угнетенных. Эта история была неправдой по двум причинам. Во-первых, мой дед не был президентом АПА в 1973 году — он был всего лишь избранным, но не вступившим в должность преемником. И, во-вторых, он ничего не менял единолично. Семейная версия была неверной даже с этими оговорками. Она исчерпала себя, когда семья поехала на Багамы праздновать 70-летние деда. Я прекрасно помню это событие: самолет, поездку из аэропорта, прибытие в отель и бассейн, который располагался всего в 50 футах от пляжа. Я помню, что сама идея такого бассейна показалась мне крайне бесполезной и, в то же время, потрясающей. В тот же день я также помню деда, который выходил из пляжного бунгало, а за ним — крепко сложенного мужчину небольшого роста — того самого, которого позже он за ужином представил шокированной семье как своего любовника по имени Дэвид. Дэвид был первым из многих молодых людей в череде увлечений деда после смерти бабушки. Выяснилось, что за всю жизнь у него было множество любовников-геев, он даже признался ей в своей гомосексуальности за две недели до их женитьбы.

Итак, в 1981 году история, которую рассказывала моя семья про определение в справочнике DSM, радикально поменялась. Вместо одухотворенного идеалиста, мой дед теперь представлялся как скрытый гомосексуал со своей тайной стратегией и корыстью. Однако на самом деле и эта версия лишь отдаленно напоминает правду. Настоящая история, как я уже сказала, гораздо более запутанна. Она заканчивается совсем по-другому, в отличие от нашей семейной истории: теперь мы живем в мире, где таким людям, как мой дед, лишь немного легче признаться своей семье в возрасте, например, до 70-ти лет, в том, что они гомосексуальны. В этой истории мой дед на самом деле играет весьма скромную роль.

<b>ДЖОН П. СПИГЕЛЬ:</b> Ну что ж, дедушка, почему бы тебе теперь не рассказать немного о прошлом? Ну, Джон, это очень широкая тема, и как опытный репортер, ты должен знать, что такие вопросы лучше не задавать. Не будешь ли ты так любезен задать более конкретный вопрос? Правильно, дедушка, это было очень точное замечание. Почему бы тебе не вспомнить, когда ты…

<b>АЛИКС СПИГЕЛЬ:</b> Позвольте начать с истории вопроса, чтобы глубже понять произошедшие события. В 1940-х, 50-х и начале 60-х годов Американская психиатрическая ассоциация представляла собой крайне консервативное заведение. Это была организация, возглавляемая, как сказал мне бывший президент АПА, «психиатрами-бизнесменами», имея в виду седовласых профессионалов в стиле 50-х годов. В начале 1960-х эти люди были заинтересованы во влиянии на такие злободневные темы как гражданские права и события во Вьетнаме. В то же время относительно малочисленная группа активистов начала поднимать шум по поводу исключения гомосексуальности из справочника DSM. Они отвергали идею о том, что влечение к людям одного с ними пола нужно лечить. Они считали, что нужно устранить стигму о гомосексуальности как о психическом нарушении, чтобы можно было работать на преподавательских должностях или в психиатрии — то есть, наконец получить равные со всеми остальными права. В то же время протестующие не производили какого-либо впечатления на врачей из АПА, которые позиционировали себя как ученые, среди которых царило почти полное единодушное и основанное на научных данных согласие в том, что реальное число гомосексуалов очень и очень мало.

Я опросила десять психиатров, являвшихся членами АПА во время смены определений, и каждое интервью начинала с одного и того же вопроса: какой процент членов АПА в 1970 году, когда началась эта история, считал, что гомосексуальность является патологией?

<b>РОБЕРТ СПИТЦЕР:</b> О, намного больше 80%.

<b>АЛИКС СПИГЕЛЬ:</b> В 1970 году?

<b>РОБЕРТ СПИТЦЕР:</b> Да, конечно, я так думаю.

<b>ДЖОН ФРАЙЕР:</b> 85, 88, 89… Даже те из нас, кто был геем.



<b>АЛИКС СПИГЕЛЬ:</b> Это Джон Фрайер. Сейчас он живет в штате Пенсильвания, в старом особняке в Филадельфии с двумя огромными собаками и комнатами, обставленными изящной мебелью. Этот дом находится очень далеко — как физически, так и психологически — от фермы в Кентукки, где рос Джон. Он окончил среднюю школу в Кентукки, когда ему было всего 15 лет, а по достижении 19-тилетнего возраста его приняли в медицинскую школу университета Вендербил. Он стал одним из самых молодых студентов-психиатров за всю историю заведения. Помимо всего прочего, он был гомосексуалом. Официально гомосексуалам запрещалось заниматься психиатрией, и Джон знал это. Естественно, он читал все книги и исследования, где говорилось об этом, и ходил на все лекции.

<b>ДЖОН ФРАЙЕР:</b> С самого начала меня учили, что это патология. Было очень трудно с этим смириться.

<b>АЛИКС СПИГЕЛЬ:</b> Это было трудно, даже когда он уже стал практикующим психиатром годы спустя. Это было трудно, даже когда он вступил в АПА и встретил там других психиатров-геев. Их было не так уж и мало — они стали встречаться в неформальной обстановке во время ежегодных съездов АПА. Это была свободная подпольная группа, которую они в шутку назвали «ГейПиЭй» (англ. GayPA). В её состав входили мужчины, которые, как и Джон, успешно закончили медицинские институты и продолжали скрывать свои сексуальные наклонности ото всех, кроме друг друга. Эти люди, несмотря на свою связь с «ГейПиЭй», никогда даже в своем кругу не подвергали сомнению традиционное психиатрическое понимание гомосексуальности как патологии.

<b>ДЖОН ФРАЙЕР:</b> Никогда. Насколько я знаю, этот вопрос даже не поднимался — из-за нашей внутренней гомофобии. Мы, похоже, даже соглашались с тем, что считать это болезнью — нормально.

<b>АЛИКС СПИГЕЛЬ:</b> Идея о том, что гомосексуальность — это одна из форм нарушений психики, возникла в 19 веке. По крайней мере, в то время такое понимание этого явления как болезни воспринималось гомосексуалами как прогрессивный шаг. Во время предыдущих 200 с лишним лет быть геем в христианском мире значило совершить преступление против божьей воли. В книге Левит написано: «Если кто ляжет с мужчиною, как с женщиною, то оба они сделали мерзость: да будут преданы смерти, кровь их на них». Затем врачи выдвинули гипотезу о том, что однополое влечение геев — это не их вина, и что причина кроется в неких нарушениях мозга или в неправильном воспитании слишком заботливой матерью. Психоаналитики не были до конца уверены в конкретных причинах, поэтому был проведен целый ряд исследований, начиная с Фрейда. Но в конце 1960-х годов, когда положение гомосексуалов стало предметом общественного внимания, эта сфера была во многом под влиянием двух нью-йоркских психоаналитиков. Одним из них был Чарльз Сокаридис — я вернусь к нему немного позже. Другим был Ирвинг Бибер — психоаналитик из Нью-Йорка, который первоначально не был заинтересован в проблеме гомосексуальности. Эта тема привлекла его только после работы в армии во время Второй мировой войны. Доктора Ирвинга Бибера больше нет с нами, но его жена — доктор Тоби Бибер — согласилась на интервью.

<b>ТОБИ БИБЕР:</b> Гомосексуалов в армии арестовывали — это было в Индии, Египте, он работал в SBI. Их арестовывали и с позором увольняли, а некоторых помещали в госпитали — что-то вроде этого. Он заинтересовался этой проблемой, потому что был психиатром, который осматривал этих людей.

<b>АЛИКС СПИГЕЛЬ:</b> Тоби Бибер говорит, что во время войны её муж защищал гомосексуалов, протестовал против арестов и увольнений геев, утверждая, что им нужно лечение, а не увольнение.

<b>ТОБИ БИБЕР:</b> На самом деле у него были кое-какие неприятности в армии. Мой муж начал служить в ранге капитана, отслужил в армии четыре года, но так и остался капитаном. Его особо не продвигали по службе из-за защиты гомосексуалов.

<b>АЛИКС СПИГЕЛЬ:</b> То есть он думал, что помогает им?

<b>ТОБИ БИБЕР:</b> Ну, разумеется!



<b>АЛИКС СПИГЕЛЬ:</b> После войны доктор Бибер вернулся в США и начал всерьез исследовать вопрос гомосексуальности. Он набрал команду психиатров и провел самый обширный на тот момент опрос по гомосексуальному поведению. В проекте участвовало 77 врачей, которые предоставили информацию о более чем сотне гомосексуальных мужчин. Они пришли к выводу, что причина гомосексуальности заключается, как они говорили, в сочетании «слишком тесной связи с матерью» (что означало гиперопеку со стороны матери, приводящую к возникновению женственности и слабости у мальчиков) и «удаленного, отвергающего отца». Работа была опубликована в 1962 году и немедленно привлекла к себе внимание сообщества психиатров. Она получила награду Хоффхаймера за оригинальность. Она также привлекла внимание совсем другой группы людей — гей-активистов. В начале 1950-х годов началось образование различных гей-организаций, которые медленно росли, учились на успехах борьбы за гражданские права у феминистского движения и отчасти повторяли их. Со времени своего возникновения среди основных целей гей-группировок, помимо, в первую очередь, обретения гражданских прав, значилось удаление диагноза из справочника DSM. Поэтому исследование Бибера, которое имело целью доказать, что гомосексуальность патологична, препятствовало реализации этих целей. В 1970 году АПА совершила ошибку, решив провести свой ежегодный съезд в городе Сан-Франциско, в котором было (и остается) своё крупное гей-сообщество. Гей-активисты решили выйти на протест. Их первейшей целью был Ирвинг Бибер.

Газета «Washington Post», 14 мая, 1970 года. «Союзники по движению феминисток и освобождению геев привели психиатров в замешательство и сорвали сегодняшнее заседание Американской психиатрической ассоциации по сексу. Еще утром 500 психиатров, собравшихся для заслушивания научных докладов по поводу сексуальных проблем, продемонстрировали, что они, как и все остальные люди, могут вести себя антиобщественно. “Подобная недисциплинированность просто отвратительна”, — сказал доктор Лео Александр, один из присутствующих на заседании психиатров. Затем он диагностировал проблему одной из протестующих лесбиянок. “Она сумасшедшая дура”, — сказал доктор. — “И тупая сука”».

<b>ГЭРИ АЛАНДЕР:</b> Насколько я помню, было совершенно очевидно, что внутри АПА имелись лесбиянки и геи, которые скрывали свою ориентацию, но, наверное, в каком-то смысле хотели, чтобы что-то произошло, поэтому они сообщили нам о заседании и передали пропуски, чтобы мы смогли попасть туда.

<b>АЛИКС СПИГЕЛЬ:</b> Это Гэри Аландер — один из гей-активистов, проникших на заседание АПА. Он говорит, что одна группа активистов прорвалась на заседание о поведенческой терапии, а вторая в это время рыскала по коридорам в поисках Бибера. Наконец, активисты нашли его на заседании по обсуждению транс- и гомосексуальности. Бибер, восседавший перед слушателями, только настроился на продолжительную беседу о слишком тесных связях гомосексуалов с их матерями, когда, по словам его жены Тоби, он услышал громкий шум, доносившийся из-за дверей аудитории.

<b>ТОБИ БИБЕР:</b> В комнату ворвалась группа людей в фантастических одеждах, в шляпах с перьями — как будто они пришли на бал-маскарад, и они подняли шум, прервав заседание. Оно было сорвано!
<b>ГЭРИ АЛАНДЕР:</b> Мы не церемонились — вели себя шумно и не просили одолжений. Мы просто попытались поставить под сомнение его авторитет. Мы считали, что они притесняют нас. И, наконец, нам представился шанс им ответить.

<b>АЛИКС СПИГЕЛЬ:</b> Протестующие стали кричать на психиатров, называть их преследователями. Но для Ирвинга Бибера у них был совсем другой термин, который часто циркулировал в более поздних описаниях этих событий и привлек к себе непропорционально большое внимание. Для протестующих Бибер был не просто рядовым угнетателем. Нет, для них он был — «мудаком» (motherfucker).

<b>ТОБИ БИБЕР:</b> Нельзя так обсуждать вопрос, если ты не согласен с кем-то. Например, Дарвин — конечно, я не сравниваю своего мужа с Дарвиным — но когда его работу также не признавали, никто не называл его «мудаком».

<b>АЛИКС СПИГЕЛЬ:</b> Во всех отношениях этот инцидент глубоко потряс и оскорбил Ирвинга Бибера. Как и большинство психиатров АПА, он думал, что помогает людям и посвящает этому всю свою жизнь.

<b>ЧАРЛЬЗ СОКАРИДИС:</b> Все чувствовали себя также.
<b>АЛИКС СПИГЕЛЬ:</b> То есть как?
<b>ЧАРЛЬЗ СОКАРИДИС:</b> Мрачно — когда тебя обвиняют в том, в чем ты невиновен.



<b>АЛИКС СПИГЕЛЬ:</b> Это Чарльз Сокаридис. Как и Бибер, он являлся одним из самых опытных психоаналитиков. С помощью психоанализа он лечил более 75 гомосексуалов и консультировал на сотню больше. Целью терапии Сокаридиса являлось избавление от гомосексуального влечения и конверсия пациента в гетеросексуала с помощью психоанализа. В то время это было обычной практикой. Существовало множество методов, начиная с обычных терапевтических бесед и гормонотерапии и кончая аверсивной терапией, при которой на пациента воздействовали электрическим током, если он возбуждался при показе гомоэротических материалов. Понятно, что гей-активисты расценивали подобное «лечение» (и его цель) как варварское и садистское. Но такое обвинение с точки зрения Сокаридиса не имело никакого смысла.

<b>ЧАРЛЬЗ СОКАРИДИС:</b> Мы лечили людей, которые приходили к нам за помощью и которые умоляли нас помочь им. Мы относились к ним с достоинством, с тактом и лояльностью — точно так же, как и к любым другим пациентам. Поэтому было неверно говорить, что мы наносим вред гомосексуалам. Они даже говорили, что люди кончали жизнь самоубийством из-за лечения — но это неправда.

<b>АЛИКС СПИГЕЛЬ:</b> Однако, обвинения и требования гей-активистов заставили чувствовать себя неуютно не только Сокаридиса и Бибера. Большинство скрытых геев-психотерапевтов в АПА, в том числе и Джон Фрайер, которого вы слышали ранее, также были обеспокоены.

<b>ДЖОН ФРАЙЕР:</b> Честно говоря, в самом начале я помню, что это заставило меня смутиться, и я хотел, чтобы они заткнулись. Ведь никого из нас там не было.

<b>АЛИКС СПИГЕЛЬ:</b> Никого из «ГейПиЭй»?
<b>ДЖОН ФРАЙЕР:</b> Никого. Я бы даже сказал, что мы держались подальше от всего этого.
<b>АЛИКС СПИГЕЛЬ:</b> Проблема была не в том, что они не хотели, чтобы их воспринимали как больных. Просто они понимали и знали, что их коллеги в АПА никогда не изменят определение.
<b>ДЖОН ФРАЙЕР:</b> Большинство из нас думали, что этого никогда не случится и что номенклатура не изменится. Я полагал, что всё это чепуха.

<b>АЛИКС СПИГЕЛЬ:</b> Джон, очевидно, недооценил силы. Силы, действующие глубоко внутри АПА.
<b>АДАМ СПИГЕЛЬ:</b> Они собирались у нас дома — так я познакомился с ними и с тем, чего они пытались достичь.
<b>АЛИКС СПИГЕЛЬ:</b> Это Адам Спигель, больше известный автору программы как отец. Они жили с Джоном Спигелем, моим дедушкой, в просторном доме викторианского стиля на Брэдл Стрит в Кембридже, штат Массачусетс. В начале 1970-х отец переехал из этого дома в свой собственный в нижнем Мармеленде, но по праздникам часто приезжал в гости. Во время этих визитов он нередко видел группу людей, собиравшихся за обеденным столом, которых моя тётя в шутку называла «молодые турки». Это были свободомыслящие психиатры-члены АПА с Востока, дерзнувшие реформировать эту организацию изнутри. В частности, они хотели сменить седовласых консерваторов, управлявших АПА, на «свежую кровь» — более молодых психиатров, чувствительных к социальным проблемам современности и с либеральными позициями по Вьетнаму и феминизму. Они полагали, что, заняв руководящие места, смогут кардинально реформировать американскую психиатрию. Одним из аспектов, которые стремились изменить эти люди, являлся поход АПА к гомосексуальности. Они собирались за обеденным столом в доме моего деда и, попивая из фарфоровых чашек моей бабушки с нежными изысканными цветами, обсуждали стратегические вопросы наступления и обороны.

<b>АДАМ СПИГЕЛЬ:</b> Думаю, все их встречи проходили в приподнятом настроении. Они сидели и, еле сдерживаясь от смеха, обсуждали свои планы. Они были серьезны, но в то же время могли трезво оценить себя со стороны. Это была просто небольшая группа единомышленников, выжидавшая момент, чтобы возглавить огромное число — ну, сколько? — без малого 18 тысяч американских психиатров в АПА.

<b>АЛИКС СПИГЕЛЬ:</b> Как активные члены так называемого «Комитета неравнодушных психиатров» в АПА «молодые турки» выдвигали тех кандидатов на руководящие посты, которые были нацелены на внутренние реформы. Нужно отметить, что люди, собиравшиеся за обеденным столом моего деда (как и все другие группы, точно также собиравшиеся на кухнях в домах восточного побережья США), даже в самых радикальных обобщениях не являлись некоей сугубо гомосексуальной политической кликой. Некоторые ключевые представители действительно были геями, например, доктор Лэрри Хартман, являвшийся одним из основателей «Комитета неравнодушных психиатров», а позднее, как мой дед, стал президентом АПА. Естественно, никто из этих мужчин в то время не был открытым геем. Они даже не были членами «ГейПиЭй». Они слишком тщательно скрывались — даже от друзей и близких. Рассказывает Адам Спигель.

<b>АДАМ СПИГЕЛЬ:</b> Для меня это было совершенно неочевидно. На самом деле, когда я узнал, что Лэрри — гей, я чуть не выпал из кресла, потому что он в своем поведении был абсолютно НЕ голубой. Невозможно было определить это на глаз.

<b>АЛИКС СПИГЕЛЬ:</b> И хотя активисты, протестующие снаружи АПА, не знали этого, именно группа «молодых турков» и их союзники подготовили почву для изменений в справочнике DSM. Без назначения либеральных психиатров на руководящие должности, без изменения внутренней инфраструктуры организации любые попытки изменить эти многострадальные 81 слова были бы немедленно отвергнуты.

<b>АЙРА ГЛАСС:</b> Через несколько минут — научные свидетельства, почему гомосексуалы могут не являться больными людьми, а также как всего одна вечеринка в гавайском баре может изменить всё. Аликс Спигель продолжит свою историю на Chicago Public Radio после перерыва.

<i>Продолжение следует…
Следите за рекламой Smile</i>

источник

_________________
Оркестр баянистов настроился, замер и ждет, когда дирижер взмахнет палочкой. И это будет отнюдь не Моцарт ...
Оффлайн  Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Отправить сообщения электронной почты Дневник

СообщениеДобавлено: Ср, 27 Июн 2007 18:17 Ответить с цитатой
Mirro
Предупреждений : 2
Свой (своя) в доску

Возраст: 28
Пол: Пол: муж
По зодиаку: Близнецы
Зарегистрирован: 26.04.2006
Сообщения: 3137
Откуда: мир огоньков
Репутация: 133.5
голосов: 26







ВОСЕМЬДЕСЯТ ОДНО СЛОВО

часть вторая, заключительная

<b>АЙРА ГЛАСС:</b> Вы слушаете программу «This American Life», c Вами Айра Гласс. Наша сегодняшняя программа целиком посвящена истории, как и почему Американская психиатрическая ассоциация (АПА) в 1973 году пришла к выводу, что гомосексуальность не является заболеванием. Продолжает Аликс Спигель.

<b>АЛИКС СПИГЕЛЬ:</b> В то время как «младотурки» действовали изнутри, гей-активисты продолжали влиять снаружи. В 1971 году они снова появились на съезде АПА, проникнув в аудиторию через боковую дверь во время церемонии открытия и заняв трибуну. Однако лишь в 1972 году им удалось совершить настолько экстравагантный политический ход, что тот смог потрясти даже «динозавров» АПА. Это действо было организовано Барбарой Геттингс, библиотекарем, ставшим лесби-активисткой, которая решила, что настало время психиатрам выслушать своих коллег. Например, Джона Фрайера.



<b>ДЖОН ФРАЙЕР:</b> Мне позвонила Барбара Геттингс где-то в ноябре 1971 года. Она сказала: Джон, я ищу психиатра-гея, который смог бы выступить со свидетельством, каково это — быть геем и психиатром одновременно.

<b>АЛИКС СПИГЕЛЬ:</b> Звонок Барбары Геттингс застал Джона в довольно щекотливый момент его жизни. Джона недавно отстранили от должности психиатра при университете штата Пенсильвания, так как начальник стал подозревать о его ориентации. Джона уволили из другой больницы в Филадельфии по той же причине. Он посылал свое резюме на другие должности и профессорские позиции в других университетах, однако молва об ориентации бежала впереди него, поэтому Джона никуда не брали. Больше всего Джон хотел преподавать. И, разумеется, он не хотел совершать ничего, что помешало бы получить ему преподавательскую должность в будущем.

<b>ДЖОН ФРАЙЕР:</b> Моей первой реакцией было: ни за что. Однако она заронила в мою голову мысль, что я могу сделать что-то полезное без риска разрушить свою карьеру.

<b>АЛИКС СПИГЕЛЬ:</b> Джон посоветовал Барбаре найти кого-нибудь другого. Но четыре месяца спустя она позвонила снова и сказала, что пыталась найти другого гея-психиатра, но никто не решился на это. Поэтому Барбара Геттингс предложила Джону компромисс: они создадут другую, подставную личность, в которой его не узнала бы и родная мать. Они назвали этого персонажа «Доктор Аноним», и в этом обличье Джон должен был посетить съезд АПА 1972 года в Далласе и обратиться к своим коллегам. Ему был бы предоставлен отдельный номер в отеле, чтобы переодеться, и микрофон, чтобы исказить голос, а все накладные расходы — оплачены. Джон согласился, а затем обратился к одному приятелю.

<b>ДЖОН ФРАЙЕР:</b> Мой друг занимался театром, и я спросил его: как можно понадежней замаскироваться? Вы, вероятно, знаете, что если надеть одежду гораздо большего размера, то будешь казаться гораздо меньше, чем ты есть на самом деле. Мы взяли напрокат огромный эксцентричный смокинг. Затем мы решили, что лицо скрыть лучше всего резиновой маской. Мы взяли маску президента Никсона и изменили её до неузнаваемости.



<b>АЛИКС СПИГЕЛЬ:</b> Итак, в мае 1972 года, стоя на трибуне перед собранием своих коллег в парике, маске Никсона и разноцветном смокинге на три размера больше своего, Джон произнес речь против определения гомосексуальности как болезни из 81 слова. Он объяснил, как эти слова навредили ему и таким же коллегам, как он. Во время речи Джон несколько раз смотрел в сторону одного человека, сидевшего в нескольких метрах от него на первом ряду. Это был тот самый начальник, который уволил его из больницы несколько месяцев назад.

<b>ДЖОН ФРАЙЕР:</b> Мне аплодировали стоя. В тот момент я ощутил в себе силу что-то изменить.

<b>АЛИКС СПИГЕЛЬ:</b> Примерно в это же время, осенью 1972 года, «младотурки» увидели первые результаты своего труда. Один из продвигаемых ими кандидатов по имени Альфред Фридмен был избран президентом АПА. Моего деда, Джона Спигеля, назначили в Совет поверенных, а одного из его лучших друзей, Джадда Мармора, противника патологических взглядов на гомосексуальность, избрали вице-президентом. Эти перемены очевидным образом расстроили оппонентов деклассификации — Ирвинга Бибера и его соратника, Чарльза Сокаридиса.

<b>ЧАРЛЬЗ СОКАРИДИС:</b> Я говорил с уходящим президентом, он покачал головой и сказал: не знаю, что теперь будет — кругом геи, они рвутся в руководство, а один из них может даже стать президентом!

<b>АЛИКС СПИГЕЛЬ:</b> Внезапно Бибер и Сокаридис обнаружили, что оказались в положении, которое еще два года назад не могли себе представить даже в самых жутких кошмарах. Они рисковали стать ренегатами в своей профессии, а их наработанная годами репутация находилась под угрозой. Говорит Чарльз Сокаридис.

<b>ЧАРЛЬЗ СОКАРИДИС:</b> Работы, которые мы хотели сделать приоритетными — нам сказали, что в текущих обстоятельствах это не самая лучшая идея.

<b>АЛИКС СПИГЕЛЬ:</b> Это был отвод не только в профессиональном плане. Сами Бибер и Сокаридис также находились под ударом. Возмущенные гей-активисты повсюду преследовали их, протестуя против каждой их работы. Глубокой ночью раздавались угрожающие телефонные звонки, а стены туалетов психиатрического отделения были испещрены оскорбительными надписями.

<b>ЧАРЛЬЗ СОКАРИДИС:</b> Это были разнообразные вещи: что мы убиваем геев, преследуем их, заслуживаем смерти. Были всякие угрозы убить нас. Однажды я поехал в Канзас Сити на пикет, и один друг сказал, что хочет подарить мне кое-то. Он передал мне пакет, в котором был револьвер. Он сказал мне: Чарльз, тебе и правда нужно защитить себя. Конечно же, я его никогда не использовал. Но его приходилось носить с собой, когда постоянно чувствуешь, что тебя преследуют, слышишь все эти звонки с угрозами…

<b>АЛИКС СПИГЕЛЬ:</b> Сокаридис никогда всерьез не принимал профессиональную критику своей работы. Как верный последователь психоаналитических методов, он свято верил, что его исследования были достоверны и что он, по его словам, «делает богоугодное дело».



<b>ЧАРЛЬЗ СОКАРИДИС:</b> Моя позиция была основана на самых надежных клинических и теоретических исследованиях гомосексуальности, описывающих её причину, течение, терапию, симптомы. Большинство психиатров никогда в глаза не видели гомосексуала. Они никогда не имели дело с его подсознанием и мечтами. Они не знают, что происходит в его голове. Всё, что они видят — это то, что гомосексуал выглядит нормальным, но они не видят динамику и не понимают смысла его неспособности приблизиться к женщине, не видят патологию за всем этим.

<b>АЛИКС СПИГЕЛЬ:</b> Сейчас нам нужно некоторое время посвятить научной стороне вопроса. Как я уже говорила, психиатрия как должное принимала идею о патологичности гомосексуальности, как неправильное отклонение от нормального развития, требующее объяснений. Вопрос, заботящий психиатров в то время, состоял в том, чтобы узнать: что конкретно случилось с этими людьми не так, как надо. Произошло ли это из-за матери, из-за отца, из-за фрустрации в детском возрасте или из-за фиксации на определенных эрогенных зонах? Множество ученых мужей с университетским образованием и разнообразными сертификатами, густо развешанными по стенкам кабинетов, в течение долгого времени пытались понять, в чем же причина и кто в ответе. Всё это оставалось без особого движения, пока Эвелин Хукер не встретила Сэма Фрома. Эвелин была психологом в Калифорнийском университете Лос-Анджелеса, а Сэм — её студентом. Также он был геем. В середине 1940-х годов они стали вместе проводить время, и Сэм познакомил её со своими друзьями, большинство из которых также были геями. Удивительно, но факт: никто из них не проходил терапию по поводу гомосексуальности. Все они были хорошо адаптированными молодыми людьми, которые не подпадали под традиционное психиатрическое описание гомосексуалов как измученных и обеспокоенных людей. И это, естественно, заставило Эвелин задуматься. Абсолютно все исследования, проведенные до Эвелин Хукер, анализировали только пациентов клиник, проходивших серьезное психиатрическое лечение. Позвольте мне повторить это. За всю историю психиатрии никто никогда не проводил исследований гомосексуалов вне клиник, больниц, тюрем или дисциплинарных армейских бараков.



Эвелин думала об этом и пришла к мысли, что подобный подход искажает выводы психиатрии относительно гомосексуалов. Для проверки своей гипотезы она провела эксперимент. С помощью своего бывшего студента она набрала 30 гомосексуалов, которые никогда не проходили никакую терапию, и сопоставила их с группой гетеросексуалов по одному и тому же возрасту, коэффициенту интеллекта и образованию. В этих группах Эвелин провела ряд психологических тестов, в том числе тест Роршарха. После этого она отдала анонимные результаты трем экспертам и попросила выявить среди них гомосексуалов. Она считала, что если гомосексуалы действительно патологичны сами по себе, то эксперты смогут легко их выявить. Однако это им не удалось. Самый важный вывод состоял в том, что две трети как гомо-, так и гетеросексуалов являлось прекрасно адаптированными и функционирующими в обществе людьми. Исследование Хукер поставило под сомнение идею о том, что гомосексуальность сама по себе является патологией. И поэтому под сомнение были поставлены не только все предыдущие исследования, но и сама базовая концепция психиатров о психическом заболевании. Если верить данным Хукер, то единственным выводом, к которому можно придти — это тот факт, что психиатрия относила некоторые явления к болезням не по наличию научных данных, а только на основе существующих предубеждений.

Помимо работы Хукер, психиатры, желавшие изменить справочник DSM, имели еще одно исследование, бесспорно говорящее в их пользу. Это был знаменитый опрос Альфреда Кинси по сексуальному поведению от 1948 года, который показал, что ошеломляющее число 37% мужчин когда-либо имели однополый физический контакт, приводящий к оргазму. Эта находка вызывала, помимо укоризненного покачивания головой 63% населения США, также и предположение, что однополые контакты слишком широко распространены, чтобы считать их заболеванием.



Несмотря на все эти данные, психиатры продолжали считать гомосексуалов больными и отказывались корректировать справочник DSM. И вот вмешалась удача (или судьба) — в предоставив шанс гей-активистам, протестовавшим снаружи АПА — с одной стороны и свободомыслящему психиатру, доктору Роберту Л. Спитцеру — с другой.

<b>РОБЕРТ СПИТЦЕР:</b> Мое мнение, полагаю, не отличалось от стандартного мнения — я полностью принимал его, это мнение, что гомосексуальность является болезнью.

<b>АЛИКС СПИГЕЛЬ:</b> Осенью 1972 года Роберт Спитцер был далек от споров, развернувшихся вокруг этого вопроса. Он знал о протестах, о «Докторе Анониме», о Сокаридисе и Бибере, однако не видел в этом своего профессионального интереса. В то время Роберт Спитцер был относительно молодым, но весьма амбициозным молодым человеком, но, что более важно, по крайней мере, для этой истории — он был членом номенклатурного комитета АПА. Для тех, кто не учился в медицинском институте, поясню, что данный комитет решает, какие психические расстройства должны быть перечислены в справочнике DSM. Другими словами, это были люди, которые решали, что является заболеванием, а что — нет, то есть те, кто непосредственно влиял на эти многострадальные 81 слово. Если бы Роберт Спитцер решил заинтересоваться этой темой, он бы, бесспорно, не был согласен с гей-активистами, но вместо этого он просто не проявлял интереса. Пока в один прекрасный день осенью 1972 года он не оказался на конференции по бихевиоризму в Нью-Йорке. Случилось так, что именно на эту конференцию проникли представители так называемого «Союза гей-активистов». Среди них был человек по имени Рональд Голд.

<b>РОНАЛЬД ГОЛД:</b> Мы пришли на это заседание и присутствовали там наравне со всеми остальными. Идея состояла в том, чтобы в определенный момент встать и сказать: «Извините, мы прерываем заседание». Но ответственный за это человек не пришел, поэтому все посмотрели на меня и сказали: это сделаешь ты.




<b>АЛИКС СПИГЕЛЬ:</b> В то время Рональд Голд, как и Роберт Спитцер, был незначительной фигурой во всей этой истории. Недавно он оставил свою работу репортера в развлекательном журнале «Variety», чтобы стать директором по СМИ в «Союзе гей-активистов», но у него было очень мало опыта в произнесении речей. Он был исключительно теневой фигурой. Но на этой конференции, когда не пришел их штатный спикер, Рон встал и сам обратился к психиатрам. Однако и этого было достаточно, чтобы привлечь внимание Роберта Спитцера, который после заседания подошел к Рону. Рассказывает Рональд Голд.

<b>РОНАЛЬД ГОЛД:</b> Когда всё закончилось, одна женщина, моя приятельница, подошла ко мне, поздоровалась и сказала, что всё было хорошо, и познакомила меня с человеком, который пришел с ней. Это был Роберт Спитцер.

<b>РОБЕРТ СПИТЦЕР:</b> Я упрекнул его в том, что он сорвал заседание. Делать доклад — это одно, а перебивать — это совсем другое. Мы начали дискутировать, и в какой-то момент он понял, что я был в номенклатурном комитете.

<b>РОНАЛЬД ГОЛД:</b> И я попросил его сделать для нас две вещи. Провести встречу комитета с нами, а также провести некое подобие круглого стола на следующем съезде, чтобы мы тоже в нем поучаствовали.

<b>РОБЕРТ СПИТЦЕР:</b> Рон попросил формального разрешения сделать сообщение в нашем комитете.

<b>РОНАЛЬД ГОЛД:</b> Он был заинтересован! Думаю, даже заинтригован. Правда, я точно не знаю, какое мнение у него было по этому вопросу на тот момент.

<b>РОБЕРТ СПИТЦЕР:</b> Поначалу я думал, что все-таки они не правы, но все равно интересны, поэтому я хотел понять их точку зрения — и вот так это всё началось.

<b>АЛИКС СПИГЕЛЬ:</b> Роберт Спитцер организовал встречу с номенклатурным комитетом, как и обещал. Несколько месяцев спустя, трое гей-активистов представили свой доклад перед членами комитета, которые выслушали их, кивая головами, а после того, как всё закончилось, и аудитория опустела — активисты не могли представить, что же делать дальше. Даже Роберт Спитцер не был до конца уверен, как решится этот вопрос, поэтому предложил свой план. Спитцер хотел, чтобы обе стороны дебатов, в течение двух лет обменивавшиеся репликами и ни разу не встречавшиеся лицом к лицу, наконец-то провели организованное обсуждение — долгожданную встречу оппонентов. И вот на съезде АПА в 1973-м году в Гонолулу Спитцер организовал диспут между ними, на котором они смогли бы выдвинуть свои аргументы. Психиатры старой закалки, Чарльз Сокаридис и Ирвинг Бибер, открыто встретили людей новой волны, Рональда Голда, Джадда Мармора и некоторых других психиатров в битком набитой аудитории. Рассказывает Рональд Голд.

<b>РОНАЛЬД ГОЛД:</b> Моя речь называлась «Хватит лечить здоровых!». Я сказал, что диагноз «гомосексуальность» на самом деле является самым жестоким способом преследования, какой только можно себе представить. И что его нужно исключить из номенклатуры, чтобы не допускать подобного способа недобросовестного использования диагноза для преследований.

<b>ЧАРЛЬЗ СОКАРИДИС:</b> Они говорили, что мы — твари и нелюди, позорящие профессию.

<b>РОНАЛЬД ГОЛД:</b> Сокаридис сказал, что мы предаем законы, по которым существуют все млекопитающие. Это было просто смехотворно.

<b>ЧАРЛЬЗ СОКАРИДИС:</b> Я представлял эти данные на общенациональном заседании на Гавайях. Многие люди загудели, но некоторые — захлопали.

<b>РОНАЛЬД ГОЛД:</b> Помимо всего прочего, во время этого диспута он сказал, что никаких гомосексуалов нет, например, в кибуцах в Израиле. А я только что вернулся оттуда и знал одного гея, выросшего в кибуце — у меня была с ним связь. Я сказал это, и все дико захохотали — Сокаридис был выставлен посмешищем и полным дураком. Кем он и был на самом деле.

<b>АЛИКС СПИГЕЛЬ:</b> Однако другое важное событие — именно то, которое, по мнению Рональда Голда, окончательно переубедило Роберта Спитцера изменить 81 слово в справочнике по диагностике и статистике — было отнюдь не дискуссией между Рональдом и Чарльзом Сокаридисом на собрании психиатров АПА. Оно произошло даже не в том отеле на пляже, где проходила конференция, а вечером в баре. В одном из тех гавайских баров с бамбуковой мебелью, официантками в травяных юбках и трехстраничным меню с разноцветными экзотическими напитками, где члены «ГейПиЭй» решили провести свою ежегодную встречу. Разумеется, они пригласили туда и Рональда Голда после его выступления на конференции.

<b>РОНАЛЬД ГОЛД:</b> И вот меня позвали на эту вечеринку. Но мне сказали, чтобы я вел себя тихо, ничего не говорил, а просто пришел в этот бар, где все соберутся. И я решил взять с собой Спитцера, так как он говорил мне, что не знал ни одного гея-психиатра и даже не был уверен, что такие вообще существуют в природе. И я просто сказал ему: пошли.

<b>АЛИКС СПИГЕЛЬ:</b> Рон предупредил Спитцера, чтобы тот ничего не говорил. Ему сказали, что нельзя говорить, пристально смотреть или каким-то другим образом показывать, что он не скрытый гей.

<b>РОНАЛЬД ГОЛД:</b> Но как только он вошел и увидел, что там присутствует президент ассоциации по транзакционному анализу, а также человек, заведующий обучением во всех Соединенных Штатах и другие заведующие престижными кафедрами психиатрии в разных университетах — он не поверил своим глазам. И он бросился задавать всякие неудобные вопросы — не могу вспомнить точно, но такие вопросы ни один гей не стал бы задавать.

<b>АЛИКС СПИГЕЛЬ:</b> В то время члены «ГейПиЭй» были по-прежнему глубоко засекречены. Они не участвовали в активной борьбе за изменение справочника DSM. Они слишком боялись потерять свою работу, раскрыв себя. Поэтому когда Роберт Спитцер, бесспорно гетеросексуальный чиновник высшего ранга в АПА, появился в баре — члены «ГейПиЭй» совершенно растерялись.

<b>РОНАЛЬД ГОЛД:</b> Самый главный в этой «ГейПиЭй» — не помню точно, как его звали — подошел ко мне и сказал: быстро уведи его отсюда, сейчас же! Я ответил, что ничего подобного делать не буду, потому что он пришел помочь нам, и что не надо ему мешать.

<b>АЛИКС СПИГЕЛЬ:</b> И как раз в тот момент, когда Спитцер и «самый главный в этой “ГейПиЭй”» стояли посреди разноцветных напитков а-ля 70-е и официанток в травяных юбках, в бар вошел молодой человек при полной армейской амуниции. Он посмотрел сначала на Роберта Спитцера, затем — на Рональда Голда, на «самого главного в “ГейПиЭй”» и — разрыдался. Он бросился к Рону и обнял, всхлипывая в его объятьях.

<b>РОНАЛЬД ГОЛД:</b> Вообще, я не имел понятия, кто это. Потом выяснилось, что он был военным психиатром на Гавайях, которого, как он потом сказал мне, настолько тронула моя речь, что он решил впервые в жизни пойти в гей-бар. Он совершенно случайно зашел в тот бар, где были мы, увидел меня и всех нас — и это было для него уже слишком, поэтому он не сдержался. Это было очень трогательно — он просто умывался слезами. Думаю, именно это окончательно убедило Спитцера — сразу же после этого он сказал: давайте пойдем и напишем нашу резолюцию. Мы пришли в номер Спитцера и написали её!

<b>АЛИКС СПИГЕЛЬ:</b> В тот же самый вечер?

<b>РОНАЛЬД ГОЛД:</b> В тот самый!

<b>АЛИКС СПИГЕЛЬ:</b> Однако резолюция Роберта Спитцера не призывала к окончательному удалению гомосексуальности из справочника DSM. Он знал, что психиатры АПА не поддержат такое радикальное требование. В резолюции говорилось, что для признания какого-либо состояния психическим расстройством, оно, помимо всего прочего, должно сопровождаться «субъективным страданием и пагубно отражаться на функционировании человека в социуме». Иными словами, если человек был геем, и его это не беспокоило — он не был больным. Для тех гомосексуалов, которым ориентация причиняла неудобство, Спитцер предложил новую категорию: «эго-дистоническая гомосексуальность». Это были те самые 237 слов, которые шли под этим заголовком и были переданы в реферативный комитет, в то время возглавляемый избранным, но не вступившим в должность преемником президента АПА — то есть, моим дедом, доктором Джоном П. Спигелем. Когда этот комитет одобрил изменение, оно было передано в Совет поверенных и президенту АПА, доктору Альфреду Фридмену, одному из новоизбранных руководителей, выдвижение которых было инициировано и поддержано «Комитетом неравнодушных психиатров», а также «младотурками», заседавшими за обеденным столом моего деда. 15-го декабря 1973 года президент АПА и Совет поверенных провели совместную пресс-конференцию, на которой было объявлено, что они одобряют удаление диагноза «гомосексуальность» из справочника DSM по диагностике и статистике психических расстройств. У Чарльза Сокаридиса, в буквальном смысле слова, волосы на голове встали дыбом.

<b>ЧАРЛЬЗ СОКАРИДИС:</b> Я сказал: ну ни хрена себе! Они меняют законы природы! Чего нельзя изменить в этом мире — это что самец и самка стремятся друг к другу! В эволюционном процессе они всегда идут вместе, начиная с животного мира и кончая человеком! А теперь они говорят, что однополые отношения насколько же естественны, как и разнополые! Что подумает вся психиатрия, медицина, педиатрия?! Да они там все с ума посходили!

<b>РОНАЛЬД ГОЛД:</b> После этого в нашем бюллетене «Национального спецкомитета геев» вышла статья под заголовком «Земля — круглая!». Мы видели это так: они наконец-то признали очевидное.

<b>АЛИКС СПИГЕЛЬ:</b> История, как 81 слово превратилось в 273 — это история одного определения. Это событие стало причиной кризиса внутри психиатрии. Даже сегодня есть оппоненты этих поправок, убежденные, что АПА поддалась политическому давлению. Сторонники поправок считают, что те, кто препятствовал изменению, были в плену социальных предрассудков. Другими словами, обе стороны обвиняют друг друга в антинаучности.



Рональд Байер, историк медицины из Колумбийского университета, в своей книге описал историю поправок справочника DSM, а также то, как психиатры воспринимают гомосексуальность.

<b>РОНАЛЬД БАЙЕР:</b> Интересно то, что обе стороны в подобных диспутах приходят к взаимным обвинениям в ненаучности — в этом и состоит природа таких спорных случаев. Но сам фундаментальный вопрос о том, является ли гомосексуальность заболеванием или нет — сам этот вопрос не является научным.

<b>АЛИКС СПИГЕЛЬ:</b> Рональд говорит, что это вопрос морали, а не науки.

<b>РОНАЛЬД БАЙЕР:</b> Конечно, гораздо надежней было бы сказать, что есть научные ответы на наши глубочайшие нравственные вопросы. Так как в этом случае мы смогли бы использовать научные доводы, чтобы упрекать тех, с кем мы не согласны. Но я не думаю, что мы можем поступать таким образом…

<b>АЛИКС СПИГЕЛЬ:</b> Сегодня в справочнике DSM нет упоминания гомосексуальности. Совсем никакого. В 1987-м году 273 слова, написанных Робертом Спитцером об эго-дистонической гомосексуальности, были также упразднены, но уже без громких скандалов. Случилось так, что АПА поменяла свою позицию на 180 градусов: в 1970-м году 80% её членов были убеждены, что гомосексуальность — это патология, а сегодня 80% уверены, что это — вариация нормального сексуального поведения, не более патологичная, чем леворукость. На самом деле, сегодня считается неэтичным «лечить» гомосексуальность, а любой психиатр, который пытается изменить сексуальную ориентацию пациента, может подвергнуться профессиональным санкциям. Если человек тяготится своей гомосексуальной ориентацией и хочет стать гетеросексуалом (и такие люди нередко встречаются), то для его психиатра в рекомендациях АПА записано, что тот должен предупредить о невозможности такой конверсии и что человеку нужно научиться принимать себя таким, какой он есть.

Моя семья утверждала, что мой дед единолично внес поправки в справочник DSM. Поразительно то, что для осуществления такого шага потребовались силы с разных направлений. Для этого нужны были и доктор Хукер, и «Доктор Аноним», Джон П. Спигель и Рональд Голд, те, кто был внутри и те, кто был снаружи, а также те, кто был между ними. Изменение произошло отчасти благодаря научному диспуту и отчасти потому, что психиатры ближе узнали жизнь гомосексуалов.

К этой истории можно сделать пару интересных постскриптумов. Доктор Ирвинг Бибер скончался в 1991-м году. Газета «Нью-Йорк Таймс» опубликовала некролог о его работе по вопросу гомосексуальности, который его жена Тоби восприняла как оскорбительный и враждебный. Большинство приведенных цитат было от людей, которые никогда с ним не соглашались. Более того, газета ошибочно поместила в некролог фотографию Роберта Спитцера — давнего оппонента Бибера. Эта ошибка так разозлила Тоби Бибер, что она отменила подписку и никогда больше не покупала эту газету. Она говорит, что когда хочет узнать последние новости, то просто смотрит телевизор.

Остается доктор Чарльз Сокаридис – он продолжает преподавать и практиковать психиатрию, однако его непримиримые взгляды на гомосексуальность подорвали его профессиональный авторитет. Его нещадно критикуют коллеги, а книгу о гомосексуальности, озаглавленную «A Freedom Too Far», более сорока издателей отказались печатать. В конце концов, ему пришлось опубликовать её самостоятельно. Однако Сокаридис остается верным убеждению, что выбрал верный путь. Он утверждает, что его взгляды совсем не разрушили его карьеру, а, наоборот, помогли в его психотерапевтической практике.

<b>ЧАРЛЬЗ СОКАРИДИС:</b> Это же вызвало фурор!

<b>АЛИКС СПИГЕЛЬ:</b> Вызвало фурор?

<b>ЧАРЛЬЗ СОКАРИДИС:</b> Радикальное гей-движение видит меня как дьявола во плоти, а многие вылеченные мной гомосексуалы — как спасителя своих жизней. На прошлой неделе ко мне приходили с 16-летним сыном, от которого отказались шесть психиатров в Нью-Джерси. И такое продолжает повторяться. Я слышал много ужасных слов в свой адрес. Но мои пациенты скажут вам другое — любой из них.

<b>АЛИКС СПИГЕЛЬ:</b> Один из геев, который не выступает против Сокаридиса — это его старший сын, Ричард Сокаридис. Адвокат, работавший в администрации Клинтона по вопросам геев и лесбиянок, а также, помимо всего прочего, участвовавший в организации конференции в Белом доме по поводу ВИЧ/СПИДа. В разговоре с репортерами доктор Сокаридис задается вопросом, потерпел ли он неудачу в отношении своего сына. Он так и говорит: «потерпел неудачу». Доктор Сокаридис убежден в правильности своих теорий и поэтому считает, что он каким-то образом ответственен за сексуальную ориентацию своего сына. Несколько лет назад Ричард признался прессе, что их отношения «довольно натянуты, но, тем не менее, это — отношения».

И, наконец, мой дед, доктор Джон П. Спигель, чей постскриптум был написан в тот день на Багамах в 1981-м году, когда он вышел из бунгало под каррибским небом со своим партнером Дэвидом, неся его на руках.

<b>ДЖОН П. СПИГЕЛЬ:</b> Ну что ж, большое спасибо, дедушка. Это было очень интересно. Надеюсь, это настолько же интересно слушать, насколько было брать это интервью. Конец интервью. Пока-пока!

Запись передачи (англ. яз., потоковое аудио)
Produced by Alix Spiegel.
Edited by Ira Glass, Wendy Dorr, and Alex Blumberg.
© Руслан Поршнев, перевод, 2007

P.S. Чарльз Сокаридис скончался 25 декабря 2005 года. Это было одно из его последних интервью. Джон Фрайер скончался 21 февраля 2003 года. Барбара Геттингс покинула нас совсем недавно — 18 февраля 2007 года...

_________________
Оркестр баянистов настроился, замер и ждет, когда дирижер взмахнет палочкой. И это будет отнюдь не Моцарт ...
Оффлайн  Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Отправить сообщения электронной почты Дневник


 История в лицах 
 Список форумов Гей форум, гей и лесби знакомства
Ты не можешь начинать темы
Ты не можешь отвечать на сообщения
Ты не можешь редактировать свои сообщения
Ты не можешь удалять свои сообщения
Ты не можешь голосовать в опросах
Вы не можете добавлять вложения в этом форуме
Вы не можете просматривать вложения в этом форуме
Часовой пояс: GMT +4:00  
Страница 1 из 1  

  
  
 Начать новую тему  Ответить на тему  



Rambler's Top100

Гей-форумы гей и лесби знакомства © 2004-2013. Все права под контролем Кремля Карта сайта | RSS / XML