Текущее время: 20 июл 2018, 06:08

Часовой пояс: UTC + 3 часа


Добро пожаловать! Регистрация! Правила Форума!


Начать новую тему Ответить на тему  [ 1 сообщение ] 
 Как ловко я провел удушливое лето! 
Автор Сообщение
Бывалый
Бывалый
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 21 апр 2018, 15:24
Сообщений: 67
Пол: Мужской
Очков репутации: 1

Добавить очки репутацииУменьшить очки репутации
Сообщение Как ловко я провел удушливое лето!
Как ловко я провел удушливое лето!
Сергей Греков
(Сноски в конце произведения)
------------------------------------


– Слушай, а поехали куда-нибудь, развеемся! – Митя брякнул это просто так, но тут же внезапно загорелся пламенной идеей. Надо сказать, самовозгорание моего старого друга будет пострашнее лесных пожаров и тлеющих торфяников, окруживших «Нерезиновую» мглистым кольцом в злопамятное небывало-знойное лето.

Я, тяжелый на подъем, начал ныть и вяло отнекиваться, ссылаясь на «много работы» и «нету денег», но Муза Дальних Странствий неожиданно оживила и мое летаргическое воображение. А что? Дела будут всегда, свободных денег не было никогда и не предвидится, – так неужели остается лишь киснуть и задыхаться в объятой гарью Москве?!

Энтузиазм набирал обороты, и наша телефонная болтовня, начавшаяся с безобидно-трафаретных расспросов типа «как сам?», стала приобретать судьбоносный характер.

Тут же отыскались и тур-бюро с толковой теткой-оператором, и деньги – Митя великодушно дал в долг. Видать, идея зацепила не по-детски! Правда, выбор маршрута оказался многотрудным. Приемлемые варианты или не проходили по срокам, или были дорогущими, или грозили нам нудным лежанием на пляжах какой-нибудь трепетной Болгарии, уже в советские времена ставшей тур-отстоем.

Митя рвался то в румынскую Трансильванию (как же, замки вампиров!), то в таинственную Албанию, которой, видимо, надоела ее голая социалистическая задница, и которая вдруг сообразила, что международный туризм – это круто и питательно! Но Албания не имела особых оснований манить и чаровать: единственной достопримечательностью там мог быть только ржавый «железный занавес», да не нам на него любоваться! И даже знаменитая красота аборигенов на диво не тянула: мы тоже не среди монстров живем! «Дракульи замки» осточертели вместе с «вампирскими сагами».

Я стал робко настаивать на крупных городах, где были бы музеи, дворцы и дискотеки с «темными комнатами». Когда я робко настаиваю, это полный абзац и «суши весла», – не сдвинуть.

Наконец операторша, талантливая умелица распихивать туры во все дыры, нашла то, что устроило нас обоих: Будапешт-Вена-Будапешт, 8 дней, никаких пляжей, куча попутных городов, масса экскурсий и очень сходная цена.

Тень Священной Римской Империи осенила наши предвкушающие мордочки и ординарные биографии. Визы дали в положенный срок. Путешествие стало терять вид абстрактного «зазывалова», обретая реальные очертания.

Сборы были совершенно недолги: побросали в чемоданы трусы-майки, вечные совковые кипятильники и, естественно, водку с сервелатом (первое – на подарок притаившемуся в Вене старинному дружку-итальянцу, второе – на жлобские ужины в гостинице). И через пару дней мы уже катили в Шереметьево-D.

Там запомнился только тягостно активный сотрудник Сити-банка, предлагавший невероятно выгодные накопительные скидки за количество полетов. Частота, с которой я летаю, сулила получить сладостную скидку непосредственно у св. Петра, после терминального, так сказать, вояжа.

Однако трансфер оказался довольно безболезненным, и даже я, страдающий легкой формой клаустрофобии, перенес это плановое злоключение спокойно: читал путеводители, взятые у друзей, несравненно более продвинутых по части зарубежных поездок. Готовился ко встрече с прекрасным.

Будапештский аэропорт был украшен заковыристыми надписями на тарабарском языке, непохожем ни на какие другие языки мира. Еще бы: 39 букв, 16 падежей и сплошные суффиксы!

Гидша – выпавшая из какой-то кубанской глубинки и злым ветром занесенная в Европу суматошливая тетка – посадила нашу маленькую группу во вполне комфортабельный автобус (кондишн!!!) и, постоянно сбиваясь с «товарищей» на «дорогие мои дамы и господа», повезла в столицу мадьярского каганата.

Несколько обескуражили ее путевые заметки: «Щас мы едем по 6-му району, ... переехали в 12-тый, … а теперь – в 15-й». Волнующая информация!

Слегка привлекла внимание не имевшая ни породы, ни какой-либо гендерной конкретики «птица Турун» (национально-орнитологический символ Венгрии), то и дело являвшаяся древним князьям на развилках истории. О них – и о князьях, и о развилках, – было сказано до обидного мало, не сравнить со скрупулезным перечислением районов.

Окраины тянулись вполне по-советски уныло (впрочем, как любые окраины), зато центр оказался пышным, не обезображенным подрывной деятельностью какого-нибудь местного кагановича или лужковскими «точечными застройками», не хуже «точечных бомбежек» изменяющими облик города.

Было чисто, как в Минске, а тяжеловатая холодная каменная красота напоминала Берлин, который довелось посетить – звучит жутковато – аж в прошлом веке. То, что сразу после моего визита рухнула Страшная Берлинская Стена, позволило потом небрежно ронять в разговоре: «Да, знаете ли, стоило мне только приехать...»

С места в карьер нас, уставших и взмокших, взяли в агрессивный экскурсионный оборот и повели смотреть грандиозный монумент первым королям и прочим выдающимся деятелям. В американском уголовном праве подобную стремительность называют «Cruel and unusual punishment» – «суровым и нестандартным наказанием».

Полу-мифические древние князья, отлитые в красиво позеленевшей бронзе, до того воинственно таращили пустые глазницы, что двое бывших с нами подростков в один голос восхищенно прошептали: «Назгулы!» (1) Рассказывая об исторических деятелях, чьи статуи подковой расположились за монументом, гидесса упомянула одного короля – «мудрый и добрый, забыла, как зовут...» – который в мрачные годы повальной инквизиции указом определил, что «в Венгрии ведьм нет!»
Однако, глядя на маленькие глазки, длинный нос и крашеные космы нашей гидуньи, мы поняли, что с тех пор здесь многое изменилось.

Прелестный выставочный комплекс, пряничные резные башенки и кровли которого виднелись в парке за памятником Назгулам, оказался компиляцией начала ХХ века, куда архитектор натащил из всевозможных эпох флигели и фасады. Соседство разных стилей производило впечатление откровенной, хотя и очень красивой, но -- подделки.

Такие же миленькие замки в стиле «с миру по нитке» обожают строить в Штатах смешарики-миллиардеры, нет на них людоедки-Эллочки!
Зато у памятника «Анонимному Летописцу» мы с волнением узнали, что каждый прикоснувшийся к его бронзовому перу, рискует обрести литературный дар. Раздраженная группа потом долго оттаскивала меня и Митю от этого залапанного до блеска атрибута: мы вцепились в него как в последнюю надежду.

Рыбацкий бастион над Дунаем и замечательное здание Парламента очень даже впечатлили, чего уж там. Старинная таллинообразная Буда, после берлиноподобного Пешта, тоже очаровала: такое беспроигрышное «завлекалово»! Дунай – широченный, серо-зеленый, а вовсе и не голубой,(2) – тихо нес свои воды в края румынских вурдалаков, вечер дышал покоем, закат картинно догорал, и Митя заметил вполголоса: «Вот до чего может дойти борьба с гей-парадами: даже реку перекрасили!»

Митя был зол: гидесса «кубанского разлива» постоянно отмахивалась от него, оводом жалящего провокативными вопросами типа: «а какой породы это дерево?» или «а в каком году...?» На все попытки унасекомить дама огрызалась: «Я не ботаник!» (не историк, не инженер, не искусствовед и так далее). Список постоянно рос, словно она была создана из какого-то интеллектуального антивещества, а ее родной Краснодарский край был еще и краем света!

Наконец группу развезли по разным отелям, четко обозначив этим спектр туристических притязаний. Нами был заказан скромненький трехзвездочный. Только мы не ожидали, что он окажется настолько трехзвездочным!

В, извините за выражение, «лобби отеля» гидуха(3) настойчиво стала предлагать свой номер телефона, обещая по возвращении из Вены устроить нам индивидуальное обслуживание с кастаньетами. Содрогнувшись, я стал мямлить свое обычное гнилостно-интеллигентское «конечно-конечно» (без попыток записать что-либо), но умница Митя включил «протестные формы общения» и одним щелчком категорически отмел ее «цыганочку с выходом». Ушла, привычно обидевшись.

В лифте над телефонной трубкой связи с оператором висела истерическая надпись: «ТОЛКО SOS!!!». Неужели кто-то из соотечественников пытался позвонить из лифта на родину?

Вселившись, Митя немедленно пошел жаловаться на несоответствие статуса отеля его личной многозвездной сущности (в детстве его пороли солдатским ремнем, и следы звездочек до сих пор напоминали о себе).
Я изображал «группу поддержки».
Портье, средних лет активно некрасивый дядечка, молча выслушал претензии и опять уставился в телевизор: похоже, он не особо понял наш скверный английский, поскольку сам знал его еще хуже. По большому счету претензия была одна, вроде как неутолимая: категорический запрет на курение в номере (ничего, потом дымили в открытое окно как подорванные).

Разочарованные, вернулись в номер: на моей подушке сидел огромный черный таракан и только что «Кукарачу» не напевал! Теперь я сам понесся в лобби, изображая уже «группу захвата». Но мои негативные эмоции вызвали у «лоббстера» лишь застенчивую улыбку. Очевидно, в отеле водилось и кое-что пострашнее.

Пришлось вернуться к энтомологическим подробностям буржуазного быта, принимать душ и утолять голод отечественным сервелатом. Это несколько успокоило, а потом и вырубило: день все же был насыщенный!

Утром мы обнаружили в холле накрытые к завтраку столы: пища оказалась вполне вкусной, а знаменитая паприка – так и вовсе пальчики оближешь! Не прошло незамеченным и появление нового портье – молоденького, симпатичного, с хорошим английским и приятными манерами. Митя не удержался и прошептал: «Вот она, третья звезда этого двухзвездочного отеля!»

Юноша отреагировал на наши «аццкие взоры» нейтрально и растворился под суровым подозрительным взглядом крупной леди. Судя по отдаленному сходству, это была его матушка, по совместительству также глава семейного бизнеса. В советских фильмах о войне тетки с такой внешностью и повадками обычно бегут доносить в немецкую комендатуру.

Однако я быстро потерял интерес к звездам и полицаям отеля: предстояла поездка в Вену!

Приятная и живописная дорога – справа и слева тянулись дивные виды на урожай – привела нас в старинный городок Дьёр. Где мы с Митей, зачарованные узкими средневековыми улочками и разноцветными домиками, быстро отстали от группы и потерялись. Чего делать не следовало: плотный график грядущих экскурсий мог не оставить гиду возможности ждать, пока мы найдемся.

Я тут же загрустил, как мультяшный «мамонтёнок на льдине», а опытный Митя в образе «банного листа» подошел к чете каких-то, как выяснилось, итальянцев и сержантским голосом задал составленный по всем правилам вопрос: «Веариз зэ моуст импотент турист обжект ин зис таун?»(4)

Макаронники, поняв, что из четы им грозит преображение в обе половинки задницы в случае некорректного отношения к нашим нуждам, так испугались волнующей перспективы, что подскочили, едва не взяли под козырек и чуть ли не за ручку отвели нас ко Дворцу Епископа. Там, изнывая от информации и жары, стояли – о, радость! – родненькие члены нашей группы. Вяло, надо сказать, стояли. Судя по их кислым лицам, мы ничего не потеряли, отстав. Более того, группа даже не успела заметить наше отсутствие. Впрочем, как и Епископский Дворец не успел заметить присутствия нашей группы. Хотя Дворцом он был так себе -- няф-няф.

На следующем перегоне до Вены Митя разговорился с сухоньким гидом-аборигеном, когда-то учившемся в Москве. На вопрос: «А есть ли в Венгрии антисемитизм?» элегично-усталый дядечка, которому на миг изменила политкорректность, грустно ответил, что на себе этого не ощущал, поскольку страну гнетет куда более серьезная проблема: цыгане-тунеядцы, живущие на пособии по социальной терпимости и плодящиеся как кролики. Так что вся венгерская ксенофобия обратилась, слава те, Яхве, на них.

Впрочем, подобными проблемами – будь то арабы, турки или негры – озабочено почти каждое европейское государство, из тех, разумеется, что стали заложниками расхожего и не очень верно истолкованного понятия о демократии и толерантности.

Наконец мы прибыли в Вену!! Увы, начались те же скрупулезные перечисления районов, хотя новая гидесса была молода, хороша собой и производила впечатление образованной. Впечатление размазалось ее экспрессивным комментарием: «А вот памятник Гете в позе философа!».
Бронзовый Гете был похож на бюргера, прикорнувшего в кресле после утомительного визита "почитателей таланта". Или на жабу, упустившую Дюймовочку.

Временами дева вспоминала, что есть дистанция между ею, давно живущей в Вене, и нами, убогими россиянами. Ни с того ни с сего переходя на странный акцент, договорилась до леденящего душу оборота: «Штраус-мама» (речь шла о знаменитом памятнике композитору и слегка коснулась его биографии). Заинтриговало также упоминание о «дворце принца Евгения Саульского» (вообще-то – Савойского, но кому что ближе).

Вена – боже мой, Вена! – оказалась чудесной, загроможденной разностильными расписными зданиями, в «древовидном кружеве растительного покрова» (то есть в садах и парках). Даже по-прежнему серо-зеленый и совсем не широкий Дунай был здесь на своем месте и украшал. Заинтересовала этимология названия «Вена»: «горный лесной ручей». Надо же столько смыслов запихать в четыре буквы! А мы надрываемся...

Нас привезли в отель в районе улицы «Maria-Hilfe-Strasse», которую мы тут же переименовали для себя в «улицу Богородицы-Заступницы». Митя был несказанно доволен подобной дислокацией, поскольку в Москве жил сначала в старинном историческом месте, некогда именуемом «Говенное поле», а потом переехал на еще более историческое и старинное «Сукино болото», в котором, по преданию, утонула монголо-татарская конница.
Вот одним -- все, а другим -- ничего. Я как жил на проселочном Олимпийском проспекте, так и живу, овеваемый величием неполноценных Олимпийских игр 1980 года.

Номер нам выделили, не в пример венгерскому, весьма комфортабельный, хотя высота потолков – 4 метра – несколько угнетала. А там все было связано с цифрой «4»: администратор отправила нас на «фо-фло», но это так она произносила «first-floor». «Вот уж и правда «фу-фло», – думал я, волоча чемодан настолько сложной и длинной паутиной коридоров и закоулков, словно номер должен был находиться где-то в районе Анапы.

Мы приняли душ и стали ждать встречи с нашим старинным другом, итальянцем на жительстве в Австрии – назову его Фридрихом, раз уж дело в неметчине происходило. Когда-то мы крепко дружили с ним, аспирантом-славистом.

Он вскорости и появился, сияя лучезарно. Глядя на его необыкновенно красивые крупные руки и стопы 47-го размера я почему-то вспомнил мандельштамовское: «номер ее ботинка был слишком велик и в точности передавался голосом». Белозубая улыбка, чеканный профиль, сексуальная поджарость и остальные параметры, похоже, были вынуты из морозильника – так великолепно все сохранилось, словно и не пролетело 20 лет...

Только вокруг ароматом тысяч кофеен плыла радостная уютная Вена, а не угрюмая, затихшая в ожидании катаклизмов Москва 1990 года издания, где найти кафешку и перекусить было серьезной проблемой.

Однако при ближайшем рассмотрении обозначились и некоторые изменения: моложавость моложавостью, а часики-то тикают... Волосики слегка поредели, гусиные лапки окружили ясные глазки и взгляд то и дело застывал, а речь тормозилась, словно находящийся за кадром сценарист еще не придумал дальнейший текст для этого персонажа. Возникло даже странное ощущение подмены, как-будто к нам пришел вовсе не Фридрих, а тщательно загримированный под него космический пришелец.

Впрочем, причину следовало искать в несовпадении чаемого с реальным. Постепенно мы разогрели остывающее блюдо трогательной встречи, обильно сдобрив его густым соусом «атыпомнишь?»
Фридрих жил с молодым турецким аспирантом, еще раз доказав миру, что «крепкая мужская дружба» – оплот истинной толерантности. Хотя... да какая там "дружба"! По всему было видно: влюблен и продолжает предаваться "пороку и невоздержанности".

Мы отправились гулять по городу. «Кайф пошел по Вене!» – сострил Митя, всегда имеющий о себе преувеличенно похвальное мнение. Памятник Марии-Терезии, с которого некогда содрали аналогичное сооружение в честь нашей Екатерины Великой, несколько затерялся между двух потемневших от времени пышных зданий. Наша немка, гордо вознесшаяся посреди питерской плешки, ихнюю явно переплюнула.

В одном из зданий находился музей изящных искусств. «Музей имени ограбленной Италии», как выразился Фридрих, переживавший, что Тициана здесь куда больше, чем на исторической родине. По пути к нам присоединился его местный приятель – наш компатриот, оказавшийся в Австрии во время Путча 1991 года и оперативно попросивший политического уё... убежища. Вот уже почти 20 лет долговязое томное создание ювелирствовало на развалинах империи и теперь готовилось к марш-броску на Париж.
Чудненько прошвырнулись по центру, посидели в кафе, обвспоминались...

На следующий день нас ожидала еще одна экскурсия, в частности – к знаменитому дому зодчего Хундертвассера. Странное впечатление производило это здание, внесенное во все путеводители! Вроде бы пестрый, причудливый, на крыше деревья растут, окошки все разноформатные и разбросаны по фасаду произвольно, как следы артобстрела... Но выяснилось, что архитектор был озабочен всем чем угодно: и «слиянием человека с природой», и «философией пространства», – кроме, собственно, «проживания человека в квартире».
Заселенные туда жители мучились с кривыми стенами (ни шкаф толком не поставить, ни кровать), и не могли обменять свои «дорогущие метры» на что-то менее эпохальное, но более удобное. Логическим завершением прогрессивных идей автора стал мусоросжигающий завод в центре города: безумно красивый, вздымающий богато инкрустированные минареты труб и функционирующий на основе уж таких безотходных технологий, что там можно было делать операции под открытым небом. И без наркоза, надо думать.
Вообще, эта самобытная «Помойка XXI-го века» произвела впечатление мстительного австро-венгерского удара по самолюбию турок, некогда подступавших к стенам города.
Интересно, а Фридрих со своим "янычаром-башибузуком" обсуждали эту тему?

А еще по всей Вене, да что там – по всей Австрии, да и Венгрии – мы натыкались на два предмета почти религиозного поклонения: картина Густава Климта «Поцелуй» (до изжоги декоративная), и образ практически последней императрицы Елизаветы, или, как ее ласково величали там, – Сисси.

Ну, с Климтом все ясно: мода на арт-деко, внезапно вспыхнувшая и долженствующая постепенно сойти на нет. Это слегка раздражало – не более. А вот память о судьбе несчастной женщины, зарезанной в парке каким-то безумцем, очень тронула, и заставила задуматься о таком неординарном явлении как харизма.

Советская власть на полном серьезе пыталась оправдать убийство семьи Романовых политической необходимостью и лево-радикальной справедливостью на уровне идиотского каламбура: «раз левый – значит прав, и все тут!»
С этой точки зрения левый анархист, прикончивший Сисси заточкой, был сказочно прекрасен в своем порыве. Но историки давно доказали, что несчастная прогрессивная императрица придерживалась куда более левых убеждений, чем ее убогий тупорылый убийца ломброзианского толка. Гляньте только на его портрет в Википедии: петлистые уши, волосы растут от бровей, лицевой угол как у барсука.
Так что, следуя марксистской идеологии, это она должна была зарезать и его, и еще половину косной, отсталой Европы!

Образ Сисси встречался на каждом углу, овеянный массой легендарных подробностей и воплощенный в самых различных видах изобразительного искусства: от портретов на блюдечках до монументальных гипсовых скульптур и крепкозадых постеров.

Нам, прошедшим серьезную школу обожествления личности, не хватало в этом море народного преклонения лишь культовых памятников Сисси – гранитных и бронзовых, с кепкой – о, пардон, со шляпкой! – в руке и устремленным в светлое будущее взором.

А чего стоило одно только восхищенное восклицание гида-псевдо-интеллигентки: «любила принимать ванны из ослиного молока»? Правда, Митя тут же выразился довольно желчно: «Из ослиного, говорите? Н-да... Я бы очень удивился, если бы ее не убили». После чего направил копытца в отель на «послеполуденный отдых фавна».

Стоило позавидовать его умению делать выбор. Пока я между двух видов мороженого застывал задумчивым и несъедобным третьим видом, он отметал оба (полнит!) и смело вгрызался в торт «наполеон». Глядя на него, я поднатужился и решил-таки единолично осмотреть «Музей ограбленной Италии».

Как же хороша была ароматная, разноцветная, чистенькая Вена, вымытая шампунем от перхоти! Я брел к цели, наслаждаясь хрупким ощущением покоя, которое так редко снисходило на меня в шебутной и крикливой Москве.

Фридрих не солгал: коллекция удивила обилием изумительной итальянской живописи и массой работ, мне абсолютно неизвестных даже по древним репродукциям в культуртрегерском журнале "Огонек". Награбили австрияки весьма скрупулезно!
Тициан был представлен в самом деле основательно, но почему-то не поразил, некоторые полотна показались довольно-таки ординарными, в стиле «как все тогда писали». Зато заворожил Питер Брейгель Старший: вот уж кто и правда гений! Захотелось выяснить, а не шалила ли Австрия и в Голландии тоже?
Интересно, а Италия когда-либо обращалась к Австрии с просьбой вернуть награбленное по репарациям?

После «встречи с прекрасным» я отважился на посещение кафедрального собора св. Стефана, – большого, барочного, довольно типичного. Подходя, обратил внимание на стоящие и сидящие скульптуры. Еще по Берлину я помнил, что на европейских улицах стало модным ставить произведения искусства запросто, без пьедесталов. Каков же был мой ужас, когда эти статуи вдруг начали подавать признаки жизни и оказались виртуозно загримированными клоунами-шутниками. С ними, как выяснилось, обожают фотографироваться туристы! Я терпеть не могу живое, выдающее себя за мертвое (и особенно – наоборот, немецкие пупсы тому примером), так что сердце еле-еле унялось от испуга лишь внутри собора.

Дабы окончательно прийти в себя, я даже взобрался на смотровую галерейку вокруг купола и лицезрел утопающие в зелени узкие улочки и пестрые крыши с птичьего полета. С грустью, надо сказать: когда еще приведется увидеть все это?
На обратном пути, окрыленный, решил зайти в разнообразные бутики, где крылья мне тут же подрезали непомерной, какой-то «священно-римской» дороговизной. Вена показалась просто «центром космических полетов» в плане цен, однако это были всего-навсего пафосные торговые точки. Подобные заведения во всем мире страдают избытком самомнения. Но до Митиного упоения от себя самого им все же далеко!

Назавтра нас повезли через Венский лес в Баден: полюбоваться на старинный курорт и понять, «на чем свинья хвост носит». Только не надо путать этот пряничный городок с извечным германским Баден-Баденом русских романов XIX века: рулетка, болезненная аристократия и трясущийся в игорном азарте геноссе Достоевский.

Вообще удивительно, что в Европе столько серных источников и связанных с ними здравниц! В России я и не припомню таких! Впрочем, знатоком в этих вопросах не являюсь.

Дорога по Венскому лесу – такому же приятному и живописному, как и все в стране, привела нас сперва в «Хайлиге кройц» – монастырь «Святого креста».
Он мало чем отличался от прочих культовых сооружений Австрии, но вот лавка сувениров заинтересовала пепельницами с изображением связанных со святым местом видов и символов. Митя ехидно поинтересовался: «А шприцев и презервативов с подобной символикой нет в продаже?» Даже такому старому агностику показалось несколько странным давить бычок о картинку с церковью и соответствующей душещипательной надписью. Но где уж нам, темным, уразуметь "художественный промысел божий"!
Отрадно однако, что святые отцы отечественного стяжательного толка до такого еще не додумались. По-моему.

Баден восхитил бы окончательно и бесповоротно, если бы не вонь серных вод, временами доносившаяся из бассейнов. Зато неприлично оживился Митя, нехорошо усмехнувшись: «Интересное место: пукай где хочешь – никто и не заметит! Я же так люблю молоко, а пить не могу – стесняюсь».
Мне оставалось только надеяться, что он не станет немедленно злоупотреблять внезапно открывшейся волшебной перспективой, и, главное, не введет приобретенный навык в число "милых привычек". Как уже говорилось, мой взявший разгон друг всегда шел до конца на пределе физических возможностей.

Именно Баден обратил внимание на то, что все в Австрии какое-то игрушечное, словно ненастоящее (кроме цен). Размерами и красотой дворцы и соборы слегка уступали нашим царскосельским или петергофским, но... Нет, даже и не уступали. Может, все дело в редком изяществе? Или в том, что вместо собственно мрамора там часто использовалась декоративная штукатурка? Такой буржуазно-жульнический вариант аристократичности.
Как говорила венгерская гидесса: «ну, я не искусствовед».

Кстати, нашлись многочисленные места, где и цены оказались приемлемыми, и товары вполне качественными, что мы с упоением обсудили с симпатичной парой наших земляков, парнем и девушкой, по виду – братом и сестрой.
– Мить, как думаешь, это «брудер унд швестер»?(5) – я когда-то кустарно изучал немецкий и запомнил пару слов.
– Это «мутер унд тохтер»!(6) – ехидно ответил более осведомленный Митя.
Надо же! Маме, конечно, полагались «респект и уважуха» за такую чарующую моложавость, а сын, судя по несколько излишней томности, и правда больше напоминал «тохтер». Или это Европа так действует на нас, что даже простой паренек-первокурсник из Голицыно становится здесь изысканно-манерным?
Зато другая пара, про которую мы уж точно решили, что это мать с сыном, оказались... мужем и женой. Великая Алла Борисовна пусть от зависти нервно курит взатяг!

Побывали и в знаменитом охотничьем домике Майерлинг – где несчастный кронпринц Рудольф (сын еще более несчастной Сисси) якобы застрелил свою возлюбленную, а потом и себя.
Верится в это как-то не очень: им совершенно не мешали любить друг друга, никто даже не пикнул! А сочетаться с ней браком он все равно не мог потому только, что уже был женат. Или крышу с венценосной скуки снесло? Ведь и знакомы толком были всего три месяца, а перед роковой поездкой в Майерлинг возвышенный романтик Рудольф провел ночь у официальной любовницы.
Впрочем, "официальные любовницы" для того и нужны, чтобы прикрывать в каждом отдельном случае свой, личный, выстраданный "Майерлинг"...

Странная история... У меня даже создалось ощущение, что выстрел в Сараево тридцатью годами позже – просто отголосок того выстрела в Майерлинге... Словно какие-то «желябов унд перовская» местного разлива начали планомерно расправляться с династией. Или это сама юная Мария застрелила принца, подобно Юдифи(7)? Ну, а потом уже и себя до кучи? Мало ли на что способны экзальтированные девицы невнятного происхождения!

Одноименный прекрасный фильм с Катрин Денев и Омаром Шарифом элегично повествовал о «трагедии большой любви», но в жизни баронесса Мария Вечера (титул ее батюшка купил) оказалась мало похожей на ослепительную француженку. Как, впрочем, и блеклый, словно побитый молью кронпринц – на смуглого красноглазого араба.
А уж при взгляде на фото ее матушки становилось понятно, что с этой пожилой еврейкой императоры Австро-Венгрии точно не жаждали породниться! Все-таки красивые дюмаобразные истории (два трупа!) с реальностью имеют мало общего...

В последний день мы сделали татаро-монгольский набег на недорогие магазины, окружившие улицу Богородицы-Заступницы подобно тому, как нищие на паперти, толкаясь и причитая, окружают сердобольную состоятельную даму. Восхитили очень приличные на вид сандалии типа «за сто десять рублей»: они оказались разного размера (причина такой волшебной цены). А спортивные носочки, закупленные с размахом, ношу и сносу им нет.

Прощание с Фридрихом было недолгим, но трогательным: когда еще свидимся... Младотурка его мы так ни разу и не увидали. И то сказать: чего ему на нас смотреть? Как всякий маргинал, выбивающийся в люди, он не желал общаться с другими маргиналами. А кто мы еще для старушки-Европы?

Возвращение в Будапешт было приятным: спали всю дорогу. Нас поселили в тот же отель и даже в тот же номер с «кукарачами», но зато дали нового гида – вполне адекватную знойную финно-угорскую красавицу, смотреть на которую было столь же приятно, сколь и слушать ее. Ни разу не сказала глупость, и мы наконец-то хоть что-то узнали и о стране пребывания, и о ее более чем почтенной истории.
Вот ведь могут, когда хотят!

Она повезла нас в Эгер, бывший когда-то резиденцией очередного архиепископа. Оказалось, в старинном замке, высившемся над этим милым населенным пунктом, праздновали что-то вроде «дня города» и мы попали на народные гуляния с игрищами. Вежливая неулыбчивая молодежь в средневековых костюмах то предавалась стрельбе из лука, то танцевала странные замысловатые танцы. Как оказалось – судя по периодическому "трясению бюстов" -- цыганские. То пыталась продавать сувениры.
В последнем занятии особенно преуспела.
Как-то так получилось, что мы все время попадали на резиденции различных духовных лиц. Создавалось нездоровое впечатление, что в Венгрии жили в основном архиепископы, да еще разве что цыгане. Уж не друг с другом ли? Цыган в этом трудно заподозрить, а вот архиепископов...

После обеда в маленькой таверне, бывшей по совместительству и винным погребком, нам устроили дегустацию местных горячительных напитков, а также один забавный аттракцион. Вынесли длиннющую бюретку с колбой, наполненной вином и предложили посоревноваться, кто больше всех выпьет. Наши мужички, привыкшие метать водочные рюмки, с усмешечками по очереди приникали к бюретке, откуда тонкой безостановочной струйкой било вино и пытались глотать его, запрокинув голову.
Но это оказалось дело непростым!
Поперхнувшись, один за другим они сходили с дистанции, и неожиданно победила старушка из Мытищ, кроткой опытной голубицей намертво прильнувшая к источнику блаженства (пока испуганные венгры не оттащили, крестясь и богохульствуя).

На обратном пути нас завезли в серные чудодейственные купальни, где честно предупредили, что серебро лучше снять. Я полез в воду в полной уверенности, что она самая обычная, а вопли по поводу целебной силы и особого состава – надувательство именно что «чистой воды». Спустя пять минут с удивлением убедился, как мое серебряное колечко сначала стало «золотым», а потом и вовсе черным. Да, вода была что надо!

Митя, на которого вдруг напала странная стеснительность, не пошел купаться вовсе, поскольку не захотел приобретать плавки в местном бутике. И то сказать, – супер-пупер цена за модные навороты вполне соответствовала размещению в этих образчиках гламура его «семейных драгоценностей».

А я и в обычных трусах прекрасно себя чувствовал, тем более, что таких же «забывшихся» там было полно. Особенной хулиганкой в этом плане выглядела пьяненькая старушка из Мытищ. Ее купальный костюм «а-ля треш» – розовый атласный бюстгальтер от «Большевички» и салатовые рейтузы – полностью соответствовал экспрессивной манере поведения (все время громко хохотала). Похолодели даже мужики в семейных сатиновых трусах. Ей-богу, лучше бы она вышла абсолютно голой!

Вот и наступил последний день в Будапеште... Погода вдруг сменила гнев на милость и включила дождик. Мы решили не истязать себя недобранными крохами красот и отважились на шопинг в местном огромном универмаге.
Описывать шопинг – себя не уважать, особенно после заключительных слов Мити: «Что-то ни в одном музее у тебя так глазки не блестели!»
Парадно-дискотечное, прихваченное на всякий случай, так и не понадобилось...
Димин подарок -- прекрасный лиловый свитер -- до сих пор предлагаю менее обеспеченным группам граждан... Не берут.

Мы понуро брели под легким дождиком, отягощенные сумками с барахлом. Мысленно уже прощались с Европой... Вдруг страстный собачник Митя воскликнул:

– Глянь, какие прелестные мопсы!

Навстречу шли две немолодые венгерки и громко разговаривали по финно-угорски, периодически переходя на родной идиш. Хотя сходство было уморительным, я испуганно шепнул, что тут еще с советских времен довольно много людей, хорошо понимающих по-русски. Мол, не стоит так категорично выражаться. Вот его бы на улице мопсом обозвали – следствие, суд и каторга охальникам были бы обеспечены!
Пара собачек выскочила из кустов чуть позже.

Ну, а в аэропорту Ферхеди (или Фереходь, я так и не разобрал) мы кинулись искать место для курения. Услужливый сотрудник, ласково улыбаясь, объяснил по-английски, что отравлять воздух тут везде запрещено.
На курилку наткнулись через три шага и быстро поняли, что он нас просто пожалел: «smoking area» представляла собой крошечную комнатку без вентиляции, битком набитую жертвами пагубного пристрастия.
Дым ел глаза! Призрак фашистских «газовых камер» тягостно омрачил последние минуты пребывания на благословенной венгерской земле... Сделав две затяжки и выскочив оттуда пулей, я наткнулся на темнокожего ребе – оказывается, и такие бывают. Вы бы видели его пейсы! Расплетая их, можно было бы кончить неоднократно...

Местный «дьюти-фри» добавил пару бутылок спиртного в в нашу ручную кладь. Митя неожиданно заинтересовался этимологией выражения «ручная кладь»: «Типа это когда ты «кладешь» на кого-то «с прибором», но сопровождаешь обструкцию выразительными жестами». Ну что прикажете с ним делать? Ведь всем давно и хорошо известно, что «ручная кладь» – это когда сумочка покладистая (в смысле -- вместительная) и не кусается (в смысле цен за перевес багажа)!

Удушливое московское лето даже не заметило, что нам удалось ловко его провести, свалив в Европу! Оно исправно продолжало изнурять и чадить (далее неразборчиво).
В заключении скажу лишь, что когда через пару месяцев под незабвенным историко-архивным Дьёром случился жуткий взрыв на химкомбинате и экологическое бедствие, я непритворно и сильно опечалился...
Нет, Австро-Венгрия -- прелесть. И вместе, и по отдельности!


-----------------------------------------
Примечания
-----------------------------------------

1 Назгулы – ужасные короли-призраки из знаменитой эпопеи «Властелин колец»

2 Оказалось, что сентиментальному Штраусу просто понравилась рифма «blau - Donau»

3 Попытка нащупать женские формы безнадежно маскулинного слова «гид» встретила такой шквал возмущения, что я все оставил как есть – из вредности!

4 «Где находится самый важный туристический объект в этом городе?» – прошу иметь ввиду: англичайник не поймет в Митиной транскрипции ничего, а вот любые не-носители языка радостно закивают головами – типа знаем!

5 Брат и сестра (искаж. нем)

6 Мать и дочь (нем., искаженное по форме, но чрезвычайно верное по сути замечание)

7 Наш Велимир Хлебников именно так и считал, описав эту трагедию в какой-то своей балладе. Можно я не буду комментировать его пафос?


20 май 2018, 12:58
Профиль Cпасибо сказано
Показать сообщения за:  Поле сортировки  
Начать новую тему Ответить на тему  [ 1 сообщение ] 

Часовой пояс: UTC + 3 часа



Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 1


Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете добавлять вложения

Найти:
Перейти:  
Рейтинг@Mail.ru cron
ГЕЙ ФОРУМ GAY LIFE - общение и знакомства на гей сайте, гей новости, гей библиотека, рассказы и истории геев, гейлайф, гей видео фильмы клипы и развлечения